Лавка, которой вчера не было

На Бергманштрассе, между бакалеей и мастерской по ремонту всего на свете, стоит лавка, которой вчера не было. На двери — табличка: Geöffnet, wenn nötig. «Открыто, когда нужно». Хозяек двое: старшая знает о картах всё, что с ними было, младшая — всё, что от них осталось. Ещё там живёт кот. Кот двести семь лет ведёт протокол и просит не называть это «жить при лавке» — лавка, по его мнению, живёт при протоколе.

В лавке не гадают. В лавке выдают карты на дом — как книги в библиотеке. Берут их люди, у которых утром была картина мира, а к вечеру — бумага.

На прилавке лежит формулярная книга. Большая, в тёмной коже, с латунными уголками, стёртыми до тепла. Внутри — столбцы разными чернилами и разными веками: дата, карта, имя. И последняя графа, узкая, чаще пустая: Возвращено.

— Заполненная графа — это история, у которой есть конец, — говорит старшая хозяйка. — Пустая — история, у которой конец не записан. Заметь: не «которой конца нет». А «не записан».

— Возврат — это не карта, — говорит младшая. — Карта — картон, картона не жалко. Возврат — это когда названо: откуда карта пришла и куда человека вывезла. Графу закрывает рассказ.

Про эту лавку написана книга — девять тетрадей: от первого дождливого утра, когда белый фургон остановился у глухой стены, до последней записи, сделанной мелом. Люди приходят туда в худший день своей жизни — и уходят не тем веществом, которым вошли. Это, собственно, единственное, чему пятьсот лет учит формулярная книга.