Лавка, которой вчера не было

Лавка появляется тем, кто не знает, куда идти. Вчера между овощной лавкой и парикмахерской была глухая стена; сегодня в ней дверь с табличкой: Geöffnet, wenn nötig. «Открыто, когда нужно». Кому нужно — заранее не знает никто, включая хозяек, а назавтра двери может не быть. Хозяек двое: старшая знает, из чего карты сделаны и что они меняют в жизни, младшая — что они значат. Ещё там живёт кот. Кот утверждает, что именно о нём Гофман написал «Житейские воззрения кота Мурра»; доказать этого он не может. Зато он двести семь лет ведёт протокол и просит не называть это «жить при лавке» — лавка, по его мнению, живёт при протоколе.

В лавке не гадают. В лавке выдают карты на дом — как книги в библиотеке. Берут их люди, у которых утром была картина мира, а к вечеру — бумага.

На прилавке лежит формулярная книга. Большая, в тёмной коже, с латунными уголками, стёртыми до тепла. Внутри — столбцы разными чернилами и разными веками: дата, карта, имя. И последняя графа, узкая, чаще пустая: Возвращено.

— Заполненная графа — это история, у которой есть конец, — говорит старшая хозяйка. — Пустая — история, у которой конец не записан. Заметь: не «которой конца нет». А «не записан».

— Возврат — это не карта, — говорит младшая. — Карта — картон, картона не жалко. Возврат — это когда названо: откуда карта пришла и куда человека вывезла. Графу закрывает рассказ.

Про эту лавку пишется книга — от первого дождливого утра, когда белый фургон остановился у глухой стены, до записей, сделанных мелом. Люди приходят туда в худший день своей жизни — и уходят не тем веществом, которым вошли. Это, собственно, единственное, чему пятьсот лет учит формулярная книга.